Вступайте в еврейский заговор!

Почему опасно начинать книжку с грустных стихов, как записаться во всемирный еврейский заговор и зачем проверять депутатов на интеллектуальную полноценность? Автор знаменитых «гариков» Игорь Губерман «поговорил по душам» с кировчанами.

1094687e8dc51b1b8d174f765afeb39c

О грустном

На концерте в Кирове — аншлаг. В актовом зале Вятского государственного университета (приезд Губермана в Киров организовал вуз в рамках проекта «Лекции в политехническом») заняты абсолютно все места, люди стоят в проходах. Молоденькие студентки, известные бизнесмены и чиновники, пожилые профессора — все ждут выхода на сцену автора знаменитых «гариков».

— Добрый вечер, друзья. Спасибо, что вы сегодня сюда пришли, — приветствует кировскую публику Игорь Губерман — седой, хмурый и как будто немного уставший. — Надеюсь, вам будет интересно. Однажды в Москве я получил записку от целой семьи. Они мне написали: «Спасибо вам, мы каждый раз с огромной радостью уходим с вашего концерта»…

Губерману уже далеко за 70, по образованию он инженер-электрик, в советское время его, слишком «вольного» литератора, обвинили в спекуляции краденными иконами и приговорили к пяти годам лишения свободы. В лагере Губермана цитировала вся зона. Затем была ссылка, а в 1987 году — эмиграция в Израиль. До сих пор Губерман живет в Иерусалиме и изредка гастролирует в России и Украине. В Кирове Губерман уже в третий раз.

— Я буду читать старые стишки, новые стишки, — говорит он. — Но с новыми беда, сразу же хочу вас предупредить… Если начал новую книжку с грустного стиха, она такой и пойдет. А я как раз прошлую книжку начал с грустного стиха:

Нынче бледный вид у Вани.

Зря ходил он мыться в баньку.

Потому что там по пьяни

Оторвали Ваньке встаньку.

 

— Вот такие грустные стишки я вам буду читать, уж извините — предупреждает Губерман и продолжает чтение под пока еще скромный смех и аплодисменты:

Я прежний сохранил в себе задор,

Хотя уже в нем нет былого смысла,

Поэтому я с некоторых пор

Подмигиваю девкам бескорыстно.

***

Я нелеп, недалек, бестолков,

Да еще полыхаю, как знамя.

Если выстроить все мудаков

Мне б, конечно, доверили знамя.

***

Когда к нам денежки с небес

Летят, валясь у изголовья,

То их, конечно, шлет нам бес

Дай Бог и впредь ему здоровья.

7e56b37e76a27f99c28a068c03ce5742

​Фото — www.svoboda.org

Стишок с Пушкиным

— Сразу должен вас предупредить, — обращается к настороженно-внимающему залу Губерман. — У меня в стишках попадаются крылатые строчки из русской классики, которые я очень люблю. Один мой стишок известен практически всем с детства: «В лесу раздавался топор дровосека. Мужик топором отгонял гомосека». Второе предупреждение: у меня в стишках будет попадаться неформальная лексика. Вы знаете, меня за неформальную лексику осуждают интеллигенты среднего возраста. А старики и старушки смеются и наслаждаются. Я не знаю почему. Но я вас честно предупредил и хочу прочитать вам стишок, который мы написали с Пушкиным, когда у нас в Израиле началась зима.

Зима, крестьянин, торжествуя,

Наладил санок легкий бег,

Ему кричат: «Какого …я?

Еще нигде не выпал снег!»

Зал, наконец-то, взрывается хохотом. Смех практически не прекращается, пока со сцены звучат «гарики» о политиках:

Слушаю слова и обороты,

Странная в душе клубится смута:

Так Россию хвалят патриоты,

Словно продают ее кому-то

***

Ни вверх ни глядя, ни вперед,

Сижу с друзьями-разгильдяями.

И наплевать нам, чья берет

В борьбе мерзавцев с негодяями

***

«Политические» стишки идут «на ура». Особенно бурно зрители реагируют на это четверостишие:

Одна мечта все жарче и светлей.

Одну надежду люди не утратили:

Что волки превратятся в журавлей

И клином улетят к ебене матери.

 

Переждав бурные аплодисменты, Губерман, наконец-то, подбирается к своей любимой теме — еврейской.

— Обязательно поделюсь своей научной гипотезой, — говорит он. — Я много повидал представителей своего любимого народа. Идея моя состоит в том, что мы народ очень необыкновенный, в том смысле, что мы очень поляризованный народ. На одном полюсе — ум, смекалка, быстрота реакции — словом, все, за что одни евреев уважают, а другие не любят до ненависти. Но зато на противоположном полюсе у нас такое количество дураков и даже идиотов, что любо дорого смотреть. Причем я в этом смысле националист: еврейский дурак страшнее всех других, потому что он с амбицией, с апломбом, часто эрудированный, с дикой энергией и все может объяснить. Чтобы не быть голословным, я вам приведу пример. Жил такой уже начисто забытый скрипач Буся Гольдштейн. В 1934 году ему было 12 лет. В Колонном зале Дома Союзов в Москве его награждал орденом всесоюзный староста Калинин. Перед началом церемонии мама его отзывает и говорит: «Буся, когда тебе дедушка Калинин пришпилит орден, ты громко скажи: «Дедушка Калинин, приезжайте к нам в гости». Он говорит: мама, неудобно… Она: «Буся, ты скажешь». Начинается церемония, мальчик послушно говорит, что велела мама. И тут же из зала хорошо поставленный на испуг дикий крик мамы: «Буся, что ты говоришь, мы ведь живем в коммунальной квартире!». На следующий день они получили ордер.

2dea00cdc2f89b261d3cdee14a0dc842

Дивные записки

На столике перед Губерманом — небольшая коробочка. В ней — записки из зала.

— Вы знаете, я очень люблю записки, — говорит Губерман. — Лучшую в своей жизни записку я получил в Донецке. Одна молодая женщина мне написала: «Игорь Миронович, можно ли с вами хотя бы выпить, а то я замужем». В Архангельске я получил записку от какого-то мужика, он написал: «Игорь Миронович, а существует ли всемирный еврейский заговор и как туда записаться?» Вообще очень много записок, связанных с еврейской тематикой. А в Саратове одна женщина написала мне грустную записку: «Игорь Миронович, что вы все читаете про евреев, есть ведь и другие не менее несчастные». А вот этой запиской очень горжусь и буду гордиться всю жизнь: «Игорь Миронович, я 5 лет жила с евреем, потом расстались и я с тех пор была уверена, что я с евреем на одном поле с…ть не сяду. А на вас посмотрела и подумала: сяду».

Бывают, впрочем и ругательные записки…

— Дивную записку я получил совсем недавно в Питере от какой-то богобоязненной и явно религиозной старушки, — продолжает Губерман. -Записка гениальная по лаконичности. Она написала: «Игорь Миронович, много материтесь. Боженька услышит — язык отх…..т». Словом, пишите записки.

И записки действительно кочуют с галерки к сцене, от плеча к плечу.

«Игорь Миронович, тошнит ли вас от современных женских детективов так, как тошнит от них меня?» — зачитывает Губерман очередное послание и тут же отвечает: — Я их просто не читаю, дружочек. А вообще женщин молодых тошнит по разным причинам… Что тут дальше: «Чем привлекает вас Россия?» Наверное тем, что ее умом не понять. «Какую религию вы исповедуете?» Знаете, никакую, хотя соблюдаю все обряды, в которых есть выпивка. «Радует ли вас узнавание на улице?» Радует. Особенно когда с женой идешь и тебе кланяется приличный человек, я так смотрю на женю, мол, дома об меня ноги вытираешь…

На тему популярности у Губермана припасена такая история: однажды в Одессе накануне 70-летия Губерман шел по знаменитой Дерибасовской, когда его обогнал невысокий мужичонка, узнал, остановился и сказал: «Я извиняюсь, Вы — Губерман или просто гуляете?».

— Если бы вам предложили издать закон, какой бы вы издали, и стали бы его соблюдать или нет? — зачитывает Губерман еще одну записку. — Вы знаете, это очень хороший вопрос. Если бы мне предложили издать закон, я бы предложил проходить текст на интеллектуальную полноценность членам Госдумы.

Судя по реакции зала, народонаселение России закон Губермана поддержало бы.

Еще Губерман рассказывает, что никогда не писал «гариков» о Вятке, но здесь ему каждый раз очень хорошо. А напоследок читает стишки о России:

Не в хитрых домыслах у грека,

А в русской классике простой

Вчера нашел я мудрость века:

«Не верь бл…ям», -сказал Толстой.

***

Россияне живут и ждут,

Улавляя малейший знак,

Понимая, что на…т,

Но не зная когда и как.

***

Я Россию часто вспоминаю.

Думаю о давнем, дорогом.

Я другой такой страны не знаю,

Где так вольно, смирно и кругом.

 

— А этот стишок я написал в 91 году, когда в Москве случился путч. Я просто предупреждал своих друзей на Западе:

Получив в Москве по жопе

Полон пессимизма

Снова бродит по Европе

Призрак коммунизма.

 

— Я всегда расстраиваюсь, читая о России. — говорит Губерман. И, прочитав напоследок веселые «гарики» о семье, любви и старости, заканчивает традиционным финальным:

И спросит Бог: «Никем не ставший,

Зачем ты жил, что след твой значит?»

– Я утешал рабов уставших,

Отвечу я, и Бог заплачет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.